Сегодня тридцать лет назад

Ровно тридцать лет назад самолет компании «Малев» приземлился в аэропорту Бен-Гуриона.

В самолете среди прочих пассажиров были совсем юные я, моя жена, ее еще довольно молодая мама, наша двухлетняя дочка и кот в корзинке.

То есть по обычным стандартам я был бы сейчас обычным «ватиком» с тридцатилетним стажем в стране.
Но, поскольку 10 лет жизни прошли в Канаде, реальный мой стаж - всего лишь двадцатилетний.

Уезжали мы из Советского Союза в переломном 1990, поэтому нас лишили гражданства, выдали зелененькие проездные бумажки. То есть в течение нескольких дней мы по-настоящему побывали в образе «человека без паспорта».

Тогда еще можно было послать морем багаж.
Мы раздобыли где-то написанный от руки бегунок с телефонами, адресами и описанием действий и списком необходимых контор.

Я отыскал в списке мастерскую, изготовляющую деревянные ящики для багажа, кооператив, отправляющих ящики на таможню.
Ребята быстро организовали доходное дело, но все было проделано наилучшим образом.

На таможне происходило самое настоящее издевательство. Рылись в барахле, искали не понять чего. Список запретов доходил до идиотизма. Например, нельзя было вывозить целые энциклопедии. Зато можно было с оторванными обложками. Так у меня и сохранились с тех пор голые ободранные тома энциклопедий.

Издевались не только над евреями. Тут же были немцы, явно деревенские, скромная аккуратная немолодая пара. Они везли в Германию свои скромные пожитки, которые перетряхивали ухмылявшиеся таможенники.

Теща везла коллекцию глиняных горшочков, копеечных изделий со всего мира, которые она собирала всю жизнь. Каждый горшочек она любовно упаковала в бумагу.

Таможенник, белобрысый фашист, упивающийся властью, заставил развернуть каждый горшочек.

В конце концов он нашел контрабанду!
Это были какие-то старые семейные часы, то ли бабушкины, то ли прабабушкины.

Евреи контрабандой везут золото!

Он тут же заставил подписать протокол, часы конфисковал и отправил на проверку.
Правда, потом выяснилось, что часы не золотые, а всего лишь позолоченные, и их вернули. Но багаж уже уехал.

Среди прочих идиотских запретов был запрет на вывоз старых отечественных фортепиано. У тещи было черное добротное ленинградское пианино «Дружба», нам пришлось его оставить. Вместо него мы купили новенький отвратительный магнитогорский инструмент «Ритм».

В дороге кое-кто пытался нам еще напакостить. Ящик пришел с дырой, причем ломом специально влепили по тому месту, где стояло пианино.
В результате оно было испорчено.

У тещи была кооперативная двухкомнатная квартира. В советские времена это воспринималось чуть ли не как частная собственность. В действительности же это была собственность мафии. Ее нельзя было, например, оставить за собой, уезжая. Туда нельзя было прописать родственников. Ее полагалось только сдать кооперативу. Взамен возвращали тот давний уплаченный взнос, а значит, с учетом инфляции, раз в десять меньше реально уплаченной суммы. За вычетом «суммы износа», то есть еще трети суммы.

Зато с билетами нам реально повезло. Знаю, что люди добирались какими-то чартерами, организованными Сохнутом.

Мы же были очень наивными детьми. Жена просто зашла в контору «Аэрофлота» и попросила билеты в Израиль.

Уж не знаю, что подумали там, может, решили, что она какая-то важная персона, или тайный агент, коли так просто и нагло просит. Но ей тут же предложили билеты через полгодика так, 24 мая венгерской компании «Малев».
Нам до сих пор не верят, но это чистая правда.

Мы тогда оба были студентами, пришлось бросать учебу, но оставаться в Совдепии еще на годы, где в любую минуту могло произойти что угодно, мы не хотели. Ворота открылись - и этим надо было воспользоваться.

Об Израиле мы имели очень смутное впечатление. Советская пропаганда сыграла свою роль - раз пишут такие гадости, значит там ровно наоборот. Это сейчас, в век свободного обмена информации, википедии, ютюба и прочего можно получить исчерпывающую информацию о чем угодно.

Я помню как рылся в Советской Энциклопедии, пытаясь посреди всего пропагандистского вранья выкопать хоть крупицу правды, разглядеть хоть какую-то фотографию. Какое же впечатление производили попавшие в руки альбомы и календари! Вот он, настоящий Израиль!

На самом деле, ни то ни другое не было настоящим Израилем.

И вот мы в аэропорту. Как уже почти западные законопослушные граждане мы проделали все, что требовалось - я специально ездил в Москву, отвозил на экспертизу мою гитару работы Ивана Кузнецова. В институте Глинки проделали экспертизу, написали «гитара неизвестного мастера», но повелели уплатить 800 р пошлины. Мы запаслись всеми справками, сделали прививки и дорожные документы коту.

Все оформлено, уплачено. Мы отдали ненужные рубли провожающим, а сами отправились в неизведанное, прямо как мистер Мак-Кинли в будущее.

Тут нас останавливают и требуют заплатить за кота.

Надо сказать, я заранее ходил в аэропорту по кабинетам, показывал справки, получал разрешения. То есть, если бы сказали еще за что-то платить - заплатил бы не раздумывая. А тут платить было просто нечем.
Правда, потом уже до меня дошло, что они хотели доллары. Нам же выдали аж по 60 долларов на человека. Но мы их вообще как деньги не воспринимали. Какие-то смешные бумажки с картинками.
В общем, ситуация была аховая.
Провожатые ушли. С котом не пускают, без кота не можем...

И тут меня выручил мой юношеский авантюризм или, если хотите, артистизм.
В аэропорту крутилась съемочная группа. Явно иностранцы.
Ужасно наглые ребята, очень выделяющиеся из стада пришибленных совков.
Я поначалу думал, что это американцы или, может, австралийцы.

Но тут... я услышал иврит.
А, надо сказать, в течении полутора лет мы учили иврит, учили не по необходимости, а чисто из интереса. Начинали, когда об Израиле еще даже не помышляли.

И я, набравшись наглости, обратился к ним: «Вы говорите на иврите?»
Как они на нас набросились!
Надо сказать, это были вообще первые израильтяне, с которыми мы разговаривали. Иврит нам казался некоей абстракцией, вроде эсперанто. Представить себе, что люди вот так реально и просто на нем общаются, мы не могли.

Оказалось в аэропорту Шереметьево была действительно израильская съемочная группа, они снимали фильм о зарождающейся алие из СССР.
И тут мы. Прямо подарок.
Потом люди рассказывали, что видели нас по телевизору. Не знаю, не знаю...

Так вот, когда я стоял у прохода с растерянным видом, киношники все еще там вертелись. Завидя, что у нас проблемы, один из них подошел и вдруг спросил по-русски (оказывается, не все там были коренными израильтянами):
«Что случилось?»
Да вот, говорю, за кота денег требуют, а я все отдал. Тогда он подходит к вертухаю (того прямо скрутило, но киношников они явно боялись) и спрашивает: «Сколько?». Тот говорит. Тогда израильтянин достает из кармана пачку денег и платит.
Хлопает меня по плечу: «все в порядке, встретимся дома»
И тут же уходит.

Вскоре мы уже были в самолете. И только когда он взлетел, пришло ощущение свободы.


(Окончание следует)