Из старого... (две коротких истории про любовь)

[fuguebach]

Она стонет под моими нежными пальцами...

Как это чудесно, что вначале все они попадают в мои руки.
С легкой грустью я верну ее законному владельцу. Знаю: она так же будет вздыхать, вспоминая мои руки, я же надолго запомню ладонями изящный изгиб ее талии, стройную шейку, ее теплый и нежный голос.
Конечно законные владельцы ревнуют, им хочется поскорей увести эти чудесные творения с собой, но они прекрасно понимают: только я смогу разбудить их любимых, только я сумею открыть их чувственную прелесть.
Не понимают эти глупые ревнивцы, как я им завидую. Для меня это давно пройденный этап- ничего уже не ново, все пережито, все изведано...
А тут...хоть на короткий миг почувствовать себя на их месте, снова и снова побыть молодоженом!
Как я понимаю старых сеньоров с их правом первой ночи!
Я, я первый снимаю с нее покровы, я трогаю ее, такую нетронутую и гладкую, я обоняю непередаваемый аромат самых интимных мест...запускаю нос прямо в отверстие. Какой чудесный коктейль: запах свежего клея и дерева!
Сдерживаться больше не могу- и я нежно оттягиваю струну, она отзывается застенчиво-призывно, и тогда начинается игра, наша с ней игра, мы все больше входим в эстаз...еще...еще...и...ох как это было хорошо. Она благодарно вздыхает, я глажу ее по струнам и возвращаю в футляр. Завтра придет ее господин, возможно мы еще встретимся украдкой, и не раз. Но эта ночь, когда мы принадлежали только друг другу, останется нашей тайной...




Прощальный ужин

Полумрак, свечи в тяжелых канделябрах, изысканные закуски, благородный вязкий напиток в бокалах, нежные прикосновения и лишь друг другу понятные мимолетные улыбки. И воспоминания- о том, как было хорошо вместе, легкая светлая грусть о прошедшем и пожелания радости и счастья в будущем.
Но так, увы, не бывает.
Обычно все заканчивается непониманием, ложью одного и подозрениями другого, истериками и обвинениями, так, что все светлое, что было, вымазывается самыми черными красками, не оставляя в душе ничего, кроме тяжелого неприятного осадка. И тогда нет уже ни грусти, ни теплых чувств к человеку, который когда-то дарил радость.
Что же тогда считать прощальным ужином?
Может, последнюю трапезу, в тот момент, когда все еще было хорошо, но уже ясно, что конец близок?
Увы, слишком много черт будущих противоречивых отношений несет в себе этот прощальный ужин: это и неуютность стеклянного заведения, где на вас скрещиваются любопытные или осуждающие взгляды, и долгое нудное ожидание официанта, и неверный счет, в котором тебя просят уплатить чужие долги, и, наконец, долгожданное блюдо- тяжелое и клейкое, с трудом проглоченное, оборачивающееся мучительным и досадным несварением желудка...