Как я не стал журналистом

[fuguebach]

Сочинять тексты - это прекрасно, но еще прекраснее, когда можно не сочинять.

Ну полежит мой виртуальный журнал без движения месяц-два, никто и не заметит. И страничка в «прозе» подождет терпеливо вдохновения.

Популярные блоггеры, строгающие свои вымученные опусы, лишь бы только удержаться на вершине рейтинга, они же - бедные, несчастные, подневольные люди.

Сами себя держат в клетке.

Зато искренне верят в свои значимость, авторитет, ум, честь и совесть нашей эпохи.

А ведь есть еще и настоящие журналисты, которые этим занимаются не по любви, и не от любви к процессу, а профессионально, привычно то есть.

Когда-то и я чуть было не попал в этот славный цех пера и кинжала.

То есть процесс мне всегда нравился. Сочинял статейки, брал интервью. Статейки появлялись поначалу в студенческой газетенке, потом в городской и областной периодике. Все тогда еще было впереди.

Но рано или поздно нужно принимать решения.

Инженером работать не хотелось, музыке надо было еще учиться и учиться, а тут вдруг предложили заняться словотворчеством.

Точнее, придумывать рекламу, - занятие при социализме, плавно врастающем в капитализм, новое. Кажется, сейчас это называется «копирайтер». А, может, и не «копирайтер», а «шварцнеггер» или, скажем, «газгольдер».

В общем, вызвали на проверку способностей. Я очень волновался перед встречей с настоящими акулами пера, которые решат мою творческую судьбу.

Я пришел в святая святых.

Меня ожидали две акулы пера.
Они были очень схожи, будто родные братья.
Несвежая кожа, недельная седоватая щетина, красные носы, красные же страдальческие глаза.

Акулы смотрели на меня почти с ненавистью, я добавлял им страдания своим приходом, еще было утро, а они уже томились в ожидании. Но сначала надо было со мной закончить, а уж потом опохмеляться.

Не поднимая красных глаз, они усадили меня напротив за стол и быстро ввели в курс дела.
Главное в рекламе - «слоган». Такой, чтоб запомнился. Да, собственно, и везде он главный. Слоган идет в конце. После него все бросятся покупать товар.

- Понял? - спросил меня один небритый.
- Понял, - кивнул я.
- А если понял, - сказал второй, - вот тебе листок бумаги, и придумай-ка нам рекламу… мммм… зонтиков.

Я сел с листочком за стол и погрузился в раздумья. А акулы пера погрузились в похмельные страдания.

Накануне я видел по телевизору скетч с двумя юмористическими старушками - Вероникой Маврикиевной и Авдотьей Никитичной. В голове тут же возникли многочисленные диалоги и коллизии, которые я тут же заносил на бумагу. Старушки использовали свои зонтики в качестве сумки, палочки, держалки за поручни в трамвае. Даже немножко пофехтовали.

Но вот для чего зонтик нужен в действительности - никак вспомнить не могли. В конце концов они повесили зонтики на вешалку и вышли на улицу. Тут хлынул дождь.

- Я вспомнила! - закричала Авдотья Никитична.
- И я! - воскликнула Вероника Маврикиевна.
Они бросились домой, вернулись уже с зонтами и произнесли заведомый слоган:

«Склероз нас не заставит выйти без зонта из дома! Купите зонт, не ждите грома!»

Я встал из-за стола, а акулы пера подняли на меня удивленные страдальческие глаза.
Оказалось, прошло всего двадцать минут.
Они читали текст, и их печальные небритые физиономии разглаживались. Похоже, еще немного - и можно будет, наконец, опохмелиться.

- Это хорошо, - сказал один, - только длинно.
Он взял карандаш и перечеркал больше половины моего произведения.
- Ты же не рассказ пишешь, а двухминутную рекламку на местное телевидение, - добавил второй, - Короче, завтра приходи, мы тебя всему научим.

Настроение их явно улучшалось с каждой минутой.

Но я не пришел. Окончательно решил музыкой заняться.

А с тех пор, как вижу журналистов в студии или слышу по радио, вспоминаю тех давешних акул пера. Их страдальческие глаза в ожидании счастливого момента.

Они напишут и скажут все, что угодно. Лишь бы налили.