Член семьи
Nov. 25th, 2020 11:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fuguebachЧто такое гитара для гитариста поймет разве что скрипач, хотя скрипачи-то как раз пузочесов презирают и с собой не сравнивают никогда.
Первую свою мастеровую гитару я приобрел то ли в 82-м, то ли в 83-м. Работал сторожем по ночам (днем учился в институте на инженера), накопил заветные 600 рублей и поехал к Ване Кузнецову в Магнитогорск.
Иван тогда был еще в категории начинающих мастеров и не зазнавался.
Гитары известных мастеров стоили тысячи и тысячи, не говоря уж о «настоящих» испанских инструментах. Имена мастеров Рамирас, Флета, Хаузер произносились шепотом как догматы гитарной веры.
А за компанию все испанские и прочие «оттуда» гитары автоматом становились чем-то заранее хорошим, с нашим, «совковым» несравнимыми.
Доходило до абсурда, когда ширпотребные испанские или японские инструменты покупались доверчивыми гитаристами дороже, чем ручная работа отечественных мастеров.
Кленовую гитару работы Ивана Кузнецова я впервые увидел у моего соседа, хорошо ныне известного в Ютьюбе Славы Шувалова.
Слава занимался как зверь, с его рук просто летела стружка.
И гитара звучала - будь здоров!
А еще она была офигенно красива: вся беленькая - ёлочка и клен.
Я тоже захотел такую же.
И она была уже готова и ждала в Магнитогорске.
Слава написал письмо Ивану, дескать, его друг тоже хочет купить кленовую гитарку. Кажется, телефона у мастера не было.
Я сел на поезд и поехал в Магнитогорск.
Добрался каким-то чудесным образом (гугл-мапс тогда еще, сами понимаете, не было), и мне повезло Ивана застать дома.
Оказалось, письма он не получил.
А гитару дал разыграть местным гитаристам, и нужно к ним сгонять.
А на улице стояла какая-то совершенно дикая зима, какой ни до того ни после не было. Минус сорок пять, вот не совру!
В трамваях двери не открывались, замерзали, руки в рукавицах коченели. Мы добрались до совершенно пустого роскошного дворца культуры, напоминающего древнегреческий храм Зевса. Там сидели в полном одиночестве два местных гитариста и ждали учеников, которые в такой дубак предпочли сидеть дома.
А тут приходит мастер и приводит гитариста из почти что столицы. Гитаристу не было и двадцати, и серьезно заниматься он начал совсем недавно, но тут вдруг стал звездой. Он отыграл весь свой репертуар, а один из местных гитаристов сбегал в соседний гастроном и вернулся с бутылкой водки и доступной для рядового советского человека закуской.
В общем, день прошел приятно, а ночью я уже возвращался в Челябинск с новой гитарой.
Очень эту гитару я любил. Была она какая-то своя, отзывалась на любое прикосновение, сама в руках пристраивалась, будто кошка на коленях.
А через несколько лет позвал меня мой бывший учитель Сан Саныч, показать новую гитару работы Вани. Почему он?
Сам он тоже принимал некоторое участие в процессе: нарисовал форму головки. С тех пор на всех инструментах Кузнецова красовались головки пера гитариста и художника Онищука.
И начал он меня уговаривать: дескать, негоже профессионалу (а инженерию я к тому времени оставил и учился в институте культуры на музыкальном) на кленовой гитаре играть, надо на палисандр переходить. Палисандровый инструмент стоил в два раза дороже, кроме того не нравился мне он.
Вроде и похож на мою, а как-то не так, звук тяжелее идет, не родное.
А учитель уговаривал, дескать, все палисандровые такие, привыкнешь - полюбишь, спасибо скажешь.
В общем, поддался. А зря. Надо верить интуиции. Она точно знает - что твое, что нет.
Хотел бы я сейчас попробовать ту кленовочку, да только где она сейчас?
А эту гитару я повез в Израиль. Правила тогда были совковые, драконовские.
Измывался гнусный эсэсэсэр, «который мы потеряли», как мог.
Содрали налог на вывоз моей же собственной гитары еще на сумму ее стоимости.
Я успел с этой гитарой поучиться немного, но ее от непривычного климата прямо таки вело, гриф искривляло, склейки расползались.
В общем, гитару я поменял, а эта осталась запасной.
Утащил ее в Канаду, в качестве рабочей.
Как-то раз упала, сломался гриф.
Я его сам склеил.
А потом она вернулась вместе со мной в Израиль.
И как-то пришла мне мысль сделать ей капитальный ремонт. Чем черт не шутит?
Нужно только мастера найти.
И мастер нашелся. В Иерусалиме.
Зовут его Евгений Карасик.
Гитару я привез ему не в лучшем виде. Там и лак был ободран и гриф кривой и порожек убитый. И колки конченные.
Мастер взялся за дело. Взял мою страшненькую ободранную гитарку-приживалку и начал колдовать.
Пришлось полностью убрать старый лак, снять слой эбонитового дерева с грифа, чтобы выровнять.
Порожки тоже пришлось заново ставить и выравнивать.
И щели заклеивать:
И вот мастер позвал принимать работу. Гитара обсыхала новым лаком.
И что удивительно: зазвучала. После всех перипетий. Но зазвучала именно так, как я ее помнил в самом начале.
По сути, она вернулась к своему первоначальному состоянию.
Все можно исправить, починить, обновить.
Но внутренняя суть ни гитары ни человека никогда не изменятся.
Первую свою мастеровую гитару я приобрел то ли в 82-м, то ли в 83-м. Работал сторожем по ночам (днем учился в институте на инженера), накопил заветные 600 рублей и поехал к Ване Кузнецову в Магнитогорск.
Иван тогда был еще в категории начинающих мастеров и не зазнавался.
Гитары известных мастеров стоили тысячи и тысячи, не говоря уж о «настоящих» испанских инструментах. Имена мастеров Рамирас, Флета, Хаузер произносились шепотом как догматы гитарной веры.
А за компанию все испанские и прочие «оттуда» гитары автоматом становились чем-то заранее хорошим, с нашим, «совковым» несравнимыми.
Доходило до абсурда, когда ширпотребные испанские или японские инструменты покупались доверчивыми гитаристами дороже, чем ручная работа отечественных мастеров.
Кленовую гитару работы Ивана Кузнецова я впервые увидел у моего соседа, хорошо ныне известного в Ютьюбе Славы Шувалова.
Слава занимался как зверь, с его рук просто летела стружка.
И гитара звучала - будь здоров!
А еще она была офигенно красива: вся беленькая - ёлочка и клен.
Я тоже захотел такую же.
И она была уже готова и ждала в Магнитогорске.
Слава написал письмо Ивану, дескать, его друг тоже хочет купить кленовую гитарку. Кажется, телефона у мастера не было.
Я сел на поезд и поехал в Магнитогорск.
Добрался каким-то чудесным образом (гугл-мапс тогда еще, сами понимаете, не было), и мне повезло Ивана застать дома.
Оказалось, письма он не получил.
А гитару дал разыграть местным гитаристам, и нужно к ним сгонять.
А на улице стояла какая-то совершенно дикая зима, какой ни до того ни после не было. Минус сорок пять, вот не совру!
В трамваях двери не открывались, замерзали, руки в рукавицах коченели. Мы добрались до совершенно пустого роскошного дворца культуры, напоминающего древнегреческий храм Зевса. Там сидели в полном одиночестве два местных гитариста и ждали учеников, которые в такой дубак предпочли сидеть дома.
А тут приходит мастер и приводит гитариста из почти что столицы. Гитаристу не было и двадцати, и серьезно заниматься он начал совсем недавно, но тут вдруг стал звездой. Он отыграл весь свой репертуар, а один из местных гитаристов сбегал в соседний гастроном и вернулся с бутылкой водки и доступной для рядового советского человека закуской.
В общем, день прошел приятно, а ночью я уже возвращался в Челябинск с новой гитарой.
Очень эту гитару я любил. Была она какая-то своя, отзывалась на любое прикосновение, сама в руках пристраивалась, будто кошка на коленях.
А через несколько лет позвал меня мой бывший учитель Сан Саныч, показать новую гитару работы Вани. Почему он?
Сам он тоже принимал некоторое участие в процессе: нарисовал форму головки. С тех пор на всех инструментах Кузнецова красовались головки пера гитариста и художника Онищука.
И начал он меня уговаривать: дескать, негоже профессионалу (а инженерию я к тому времени оставил и учился в институте культуры на музыкальном) на кленовой гитаре играть, надо на палисандр переходить. Палисандровый инструмент стоил в два раза дороже, кроме того не нравился мне он.
Вроде и похож на мою, а как-то не так, звук тяжелее идет, не родное.
А учитель уговаривал, дескать, все палисандровые такие, привыкнешь - полюбишь, спасибо скажешь.
В общем, поддался. А зря. Надо верить интуиции. Она точно знает - что твое, что нет.
Хотел бы я сейчас попробовать ту кленовочку, да только где она сейчас?
А эту гитару я повез в Израиль. Правила тогда были совковые, драконовские.
Измывался гнусный эсэсэсэр, «который мы потеряли», как мог.
Содрали налог на вывоз моей же собственной гитары еще на сумму ее стоимости.
Я успел с этой гитарой поучиться немного, но ее от непривычного климата прямо таки вело, гриф искривляло, склейки расползались.
В общем, гитару я поменял, а эта осталась запасной.
Утащил ее в Канаду, в качестве рабочей.
Как-то раз упала, сломался гриф.
Я его сам склеил.
А потом она вернулась вместе со мной в Израиль.
И как-то пришла мне мысль сделать ей капитальный ремонт. Чем черт не шутит?
Нужно только мастера найти.
И мастер нашелся. В Иерусалиме.
Зовут его Евгений Карасик.
Гитару я привез ему не в лучшем виде. Там и лак был ободран и гриф кривой и порожек убитый. И колки конченные.
Мастер взялся за дело. Взял мою страшненькую ободранную гитарку-приживалку и начал колдовать.
Пришлось полностью убрать старый лак, снять слой эбонитового дерева с грифа, чтобы выровнять.
Порожки тоже пришлось заново ставить и выравнивать.
И щели заклеивать:
И вот мастер позвал принимать работу. Гитара обсыхала новым лаком.
И что удивительно: зазвучала. После всех перипетий. Но зазвучала именно так, как я ее помнил в самом начале.
По сути, она вернулась к своему первоначальному состоянию.
Все можно исправить, починить, обновить.
Но внутренняя суть ни гитары ни человека никогда не изменятся.
